Я встал, она подвела меня к дивану и усадила на него. Диван был удивительно удобный. Только сейчас я заметил, что правая задняя лапа медведя прижата нижней частью дивана, — как будто медведь попал в капкан. Сара подошла к картине и, потянув за тонкий шнур, висевший сбоку, включила небольшой настенный светильник у верхнего правого угла картины. Потом она села на диван рядом со мной.
Сидя перед этим полотном, я испытывал странное, жуткое, почти неодолимое чувство. Я пил маленькими глотками абсент, вдыхая его аромат, и созерцал сочетания красок.
—   Как, по-вашему, я ее назвала? — спросила она. Я покачал головой, не отводя глаз от картины.
—   В сущности, у нее нет названия. Автопортрет, может быть.
—   Почему?
—   Потому что, как мне кажется, стоило мне начать ее, и она стала складываться сама собой. Она как будто растет. Всякий раз, когда со мной что-нибудь случается или когда у меня возникает желание над ней поработать, я что-нибудь в нее добавляю. Она еще не закончена; да и никогда
не будет кончена. — Она посмотрела на меня как будто сквозь какую-то дымку, как бы издалека. — Знаете, я начала ее, когда мне было восемнадцать. Вот уже почти пять лет, как я валяю дурака. — Она оглянулась на картину и сказала: — В общем, что-то в ней жуткое, правда? Такая картина и не должна никак называться.
Глаза ее снова заблестели, и она сказала:
—   Однако не слишком ли мы серьезны? Может быть, я добавлю еще мазок-другой, когда вы привезете меня домой сегодня вечером. Что-нибудь символическое.
—   И на что это будет похоже?
Она засмеялась и искоса посмотрела на меня:
—   Откуда же я знаю? Вы еще не привезли меня домой. И никогда не привезете, если мы сейчас не поедем.
Я прикончил свой абсент и отдал ей бокал. Внутри у меня было тепло от напитка.
Место, выбранное ею, находилось на Ла Бри, и когда я поставил кадиллак на стоянку, было уже почти половина девятого. Это было маленькое здание совсем близко от шоссе, рядом с Бэнгор-стрйт, с неоновой вывеской на фасаде — «Местечко». Сара сжала мою руку, и мы  вошли.
Это было уютное, интимное местечко, и ни одной знакомой души. Похоже было, что это прибежище для алкоголиков, нимфоманов и вообще всяких маньяков.
Сара, казалось, знает здесь решительно всех. Мужчины в смокингах, молодые люди в спортивных рубашках, девушки в формальных вечерних платьях и молодые женщины в носочках — все приветствовали ее, и она называла большинство уменьшительными именами. В глубине ансамбль из пяти инструментов исполнял тихую музыку.
Мы нашли столик для двоих, к счастью, оставшийся незанятым, в одном из наиболее спокойных уголков, и я сказал: